10 ноября, 2017

Третье письмо Олегу Телемскому

Здравствуйте, Олег!

В этом ответе, мне придётся ещё дальше отойти от привычных стандартов и говорить о том, что я знаю. Однако, это необходимый шаг. И в дилемме сохранения верности тому, что люди называют традицией или своему Богу – я выбираю последнее, поскольку именно он традиция и есть. Ядро любой традиции – это Бог, а отнюдь не то, что принимают за неё люди. И ответ мой, также, как и ваши вопросы разделится на два блока. В первом я расскажу свое видение традиции и вещей духовных, а во втором – вновь порассуждаю о психологии. Итак, приступим.

Вы задаётесь вопросом о том, насколько здесь я остаюсь в рамках той парадигмы, которую заявляю своей? – вопрос действительно острый и злободневный, однако не неразрешимый.

По моему глубокому убеждению, парадигма у нас одна. И называется она парадигмой Нового Эона. Эти изменения глобальны и затрагивают как социум, так и психику каждого отдельного человека. Мы живем в этом мире и подчиняемся его законам. Как бы ни тешил себя иллюзией иной традиционалист о том, что он сохраняет верность парадигме традиции или пре-модерна – это не так. Его парадигма будет уже не той, что была когда то, поскольку само наличие постмодерна влияет на все прочие парадигмы изменяя и перестраивая их, даже если они с этим формально не согласны и им кажется, что они продолжают то же, что и их предки.

Не стоит далеко ходить за примером, но само явление традиционализма является ничем иным, как преломлением традиции в эпоху модерна, так любящей порождать различные «-измы».

Этот процесс прекрасно проиллюстрировал Д.Б. Зильберман. Изучая индийскую философию, он наглядно демонстрирует тот факт, как изменяется индуизм с возникновением буддизма. Несмотря на то, что многие индуистские учителя не приняли буддизма, само его наличие (как некоей точки опоры и зеркала рефлексии) трансформировало саму индуистскую доктрину, которая, с одной стороны – осталась наследницей традиции индуизма, с другой – претерпела существенные изменения.

Моя позиция в этом плане отличается от позиции тех индусов в том, что я пытаюсь осознавать и принять во внимание то, какое влияние на мою традицию оказывает Новый Эон и сознательно участвовать в изменениях своей традиции.

Когда-то давно, у меня возник замечательный образ, связанный со сменой Эонов. Эоны увиделись мне как такие своеобразные разноцветные линзы (наподобие тех, что раньше использовали фотографы, когда работали с проявлением плёнки и печатью фотографий). В детстве, я часто присутствовал при том, как мой дедушка проявлял плёнку и печатал снимки. Это казалось настоящей магией! Кусок бумаги, опущенный в проявитель вдруг начинал темнеть, превращаясь в картинку! Была у него одна особенно интересовавшая меня тогда штука – «волшебный фонарь» – представляющий собой такую железную «банку», один бок которой был открытым. Внутри неё размещалась обыкновенная лампочка, заключенная в квадрат из цветных стёкол. В зависимости от того, какое стекло разворачивали в сторону открытого бока, таким цветом и освещалось всё помещение.

Так вот, смена Эонов на мой взгляд – это такая глобальная смена цветной линзы. Лампочка (Бог) остаётся одной, а вот преломление света и цвета в нашем восприятии существенно меняется! Это происходит независимо от нас, так что у нас как у жителей

Изумрудного Города (который был изумрудным потому, что все его жители носили очки с зелёными стеклами), не остаётся вариантов видения цвета. Единственное, что мы можем – это осознавать наличие очков или не осознавать.

И то, что эта смена парадигмы произошла и для христианства, наглядно иллюстрируется русской религиозной философией, которую мы обсуждали с Даней, присоединившимся к нашей переписке. Философы конца 19 начала 20 века четко уловили, что произошло нечто, подтолкнувшее их говорить о наступлении Третьего Завета, Эре Святого Духа и смещении восприятия Евангельских событий от религии Голгофы к Религии Вифлеема. Говорили они и о Софии и её роли в истории. Однако, революция и последовавшие за ней войны, практически полностью увели внимание людей от этого дискурса.

Другой бедой русской религиозной философии, которую я также уже обозначал в письме Дане – было отсутствие праксиса и системы верификации и соотнесения полученных прозрений с ядром традиции. В результате чего, не сложилось ни способов приобщения других к тому же самому опыту, о котором писали философы, ни ясности в их собственных взглядах, где подлинные прозрения перемешиваются с фантазиями. Сложно воспринимать одинаково прозрения о Софии и его идею о гегемонии Римского Папы и необходимости примкнуть к католичеству.

Тем не менее, то что говорили они и то, что сейчас говорю я, наследующий их идеи через своих учителей – является продолжением и развитием христианской традиции. О чём свидетельствует и Бог, которого я знаю, поскольку без него, я не дерзнул бы заявлять о чём-то подобном!

Традиция является жёсткой и сухой только при взгляде со стороны, человеку, не имеющему к ней доступа (даже если формально сам он полагает себя христианином). Изнутри же, она живая, динамичная и развивающаяся. Иначе, она давно бы перестала существовать.

Что касается вопроса о том, насколько богов устроит равноправие, то тут было бы дерзостью с моей стороны что-либо утверждать. Не могу я говорить от их лица и что то решать. Я лишь говорю о том, что вижу. На человеческом уровне. А вижу я, что процессы глобализации смешали всё. Индус живёт рядом с мусульманином, телемит с язычником, а христианин с буддистом и все они ежедневно пересекаются. При этом возникает осознание, что не разные мы, а похожие. У богов вероятно есть какая-то иерархия и свои интересы, но мы – люди, понимаем, что служащий Юпитеру так же может быть достойным человеком, как и ты сам. А, следовательно, и его бог – может быть не демоном, как когда-то считалось, а вполне достойным гражданином небесного царства 😊

И вот здесь как раз существенную роль играют человеческие предрассудки и проекции той же Тени, которые осуществлялись не только по религиозным, но и по куче иных соображений – например расовых. Сдаётся мне, что не бог внушал Гитлеру необходимость убийства евреев, а какая-то констелляция архетипов и проекция коллективной Тени…. По сути дела, мы не сможем понять, как там на самом деле у богов, и чего они хотят, пока не вычистим эти «авгиевы конюшни» личного и коллективного бессознательного!

Однако, довольно лирических отступлений о традициях и религиозном опыте. Пора поговорить об основной теме нашего обсуждения – психологии.

И начну я здесь не с комментариев и разбора Ваших аргументов, а с принципиального момента, улавливающего нас в сеть определённого дискурса и мешающего нам осознать, что мы попали в матрицу. Я полагаю, что настало время сломки шаблонов.

Вы пишете, что: «те суждения Юнга, которые стоят на границе между психологией и метафизикой в наибольшей степени соответствуют моему опыту, и как мне кажется, способны дать реальный ответ на те вызовы перед которыми стоит современное дезориентированное сознание» – это действительно так! Я полностью согласен с тем, что Юнг и его опыт серьёзнейшим образом могут помочь современному искателю. Однако, главная ловушка здесь заключается в том, что мы закрываем глаза на Юнга-человека, и потакаем Юнгу-учёному, полагая что всё его наследие является Аналитической психологией!

Здесь то и начинается, на мой взгляд, основная беда и все эти «танцы с бубном», смешивающие воедино религию, психологию и эзотерику. Так же, как и мы, Юнг был многогранным и разносторонним человеком, пытавшимся найти ответы на мучавшие его духовные и мировоззренческие вопросы. Однако жил он в эпоху сциентизма, в которую можно было быть услышанным или серьёзно воспринятым лишь тогда, когда ты говоришь на языке науки.

Мы любим ругать Фрейда за то, что он пытался сделать психоанализ естественнонаучной дисциплиной, поскольку хотел быть принятым учёными и медиками того времени. Но мы забываем, что Фрейд от этой задумки отказался. Его «проект психологии», который он пытался создать многие годы, так и не был опубликован, а сам он понял, что психоанализ – это нечто принципиально иное.

Юнг же – наоборот! Основывая большинство своих открытий на озарениях, духовном, или, если хотите – трансперсональном опыте, Юнг оформлял всё так, будто это «научно-доказуемые» гипотезы. Лишь к концу жизни он приоткрывает эрзац своей работы публикуя «Воспоминания, сновидения и размышления», а «Красная книга» публикуется вообще после его смерти. Любой ученый (я говорю именно об академических учёных, к которым юнгианцы не относятся), скажет, что эти видения не являются основанием и доказательством для какой бы то ни было теории в научном ключе.

НО и здесь есть очень большое, НО, – эти видения и опыт ЯВЛЯЮТСЯ достаточным доказательством и основанием для подтверждения его теорий и мировоззрения в дискурсе религиозном и дискурсе эзотерическом! Однако, в силу обесцененности и маргинальности этих дискурсов, Юнгу приходилось быть шпионом-разведчиком, протаскивающим эзотерическую науку, в науку светскую.

Давайте вспомним Фрейда и его разрыв с Юнгом. Фрейд чётко узнаёт Юнга и называет его «имя», говоря, что тот перестал быть учёным и возомнил себя пророком. Если посмотреть на этот тезис непредвзято, то мы увидим, что он был прав, и что это не уничижение, а возвышение! Однако у Юнга это определение вызвало несогласие.

Сейчас же, в эпоху постмодерна, когда П, Фейерабенд и ко показали, что наука ничуть не лучше, чем мифология и что каждый из способов познания мира (научный, эзотерический, мифологический и т.п.) равно (не)истинны и имеют равные права, нам уже не нужно маскировать одно под другое. Более того, подобная маскировка и смешение дискурсов является пагубным!

Действительно, нам следует признать, что Юнг зачастую действует в том же поле, что и Кроули, говорящий о том, что «наш метод – наука, цель – религия». В поле, которое Джеймс Фрейзер в своей «Золотой Ветви» определяет, как «попытку штурмом взять царствие небесное». Осознавая это, становится понятно выражение Юнга: «магическое, это лишь иное название для психического».

Психология Юнга – это психология не научная, а эзотерическая. Её целью является обретение смысла, целостности, контакт с Самостью – цели духовные, не существующие в поле науки. Научная психология занимается адаптацией, развитием Эго и другими подобными вещами (тоже важными и ценными). Целостности и смыслов там нет и не может быть!

Являясь практикующим психоаналитиком, я знаю, что индивидуация для большинства пациентов не доступна, поскольку у них просто нет крепкого Эго – Героя, идущего по этому пути. При этом, они охотно фантазируют о том, как они по нему идут, встречаясь с Тенью, Анимой, обретая откровение Самости – совершая это на границе виртуальной, избегая реальной работы над собой. Чтобы Герой мог отправиться в духовное путешествие – этого Героя надо воспитать. Эти же пациенты – теряют реальность психологической работы, полагая что она и есть работа эзотерическая, работа духовная.

Но пациенты – это ещё пол беды. Хуже то, что этот же самый финт ушами проделывают многие юнгианские аналитики! У Юнга ведь есть и научные работы, и исследования (те, которые являются научными в подлинном смысле этого слова). В этих работах, он говорит об архетипах, как о психических репрезентациях инстинктов, а также о формах или структурах, образующих психику, но не имеющих конкретного содержания (форма, без заполнения).

Это понятие архетипа и используется в науке, рассматривающей архетипы матери, отца, Тени и т.д. Это то понятие архетипа, которым пользуюсь и я. В действительности, становится понятно, что идея «матери» есть у каждого человека, живущего на земле, даже если он её никогда не видел. Точно также, как и Тень, принимающая всё то, что вытесняет Эго – есть у каждого.

Однако, если мы начинаем наполнять пустую форму архетипа конкретным содержанием, по-прежнему, используя это слово – архетип, то мы совершаем подмену понятия! Этим грешил как сам Юнг, так (в большей степени) и его последователи. Мы, таким образом, маскируем какой-то иной опыт, не вписывающийся в модель психологии под опыт психологический и научный.

Для Вас это может показаться незначительным, но для меня как практикующего психоаналитика с одной стороны, и как теолога – с другой, эта подмена кажется очень значимой. Более того, она разожгла немало «священных войн» как в самой научной среде, так и между религией и психологией.

Здесь я хотел бы подчеркнуть одну важную вещь, которую я уже говорил в письме к Дане. Нас приучили думать (а это именно так – приучили), что то, что находится на границе онтической и называется бессознательным – более понятно и доступно для нас, чем то, что находится на границах иных. Однако, это не более чем иллюзия. Теории бессознательного (не случайно их много) – это такие же теории, что и теории теологов. А само бессознательное также находится за границами человеческого. Не случайно Хоружий говоря о границах, говорит о дальних уделах.

И за одними, и за другими теориями стоит определенный опыт столкновения с тем, что находится за той или иной границей. Однако если разговоры о бессознательном для нас являются комфортными и одобренными, то разговоры о духовном – по-прежнему покрыты суеверными табу. Только названия для них покрасивше придумали – «инфляция», «спиритуализация», «традиционализм» и т.п.

По моему глубокому убеждению, это наследие модерна должно быть отвергнуто, равно как и наследие Средних веков, когда говорение о научных открытиях было возможно лишь тогда, когда их удавалось привязать к религиозным догмам.

Говоря о том, что явление богини Кали было проявлением архетипа Ужасной Матери не оскорбляем ли мы Кали? Безусловно, у Кали есть этот материнский аспект, но при этом она так же и жена, и возлюбленная, и энергия, и много чего ещё! Она – в первую очередь – Кали!

Давайте вновь обратимся к банальному бытовому примеру. Мы знаем, что архетипы структурируют нашу психику и определяют восприятие. Так вот, представим, что, взаимодействуя с другими людьми, мы начинаем говорить об этом в понятиях психологии и архетипов. Например, можно сказать, вчера, я общался не со своим преподавателем, с которым мы обсудили буддийскую теологию, а с архетипом Учителя или Великого Отца. Не с реальной матерью я разговаривал час назад, а взаимодействовал с архетипом Великой Матери в её ужасном аспекте Ведьмы. А неделю назад вообще, переспал с «архетипом Мариванны» к чему меня подтолкнули коварные проекции архетипа Афродиты и т.п.

Выглядит может и гротескно. Но такие люди мне в моей практике встречались. Состояние опасное, близкое к психозу! Всё то, что они описывают на языке психологии – может и отражает действительность. Может это и так. Но! Они забывают, что это язык релевантный только в рамках психоаналитического кабинета, да и то, более полезный самому аналитику, а не анализанту. Этот язык помогает прояснить смыслы, найти интерпретации и связать реальность в единую картину. Вынесение его за пределы кабинета – чревато проблемами и представляет собой ходули, которые превращают человека не в активного проживателя жизни, а в психического инвалида!

Так вот, почему же мы должны считать оправданным применение того же самого языка к существам (я не побоюсь этого слова!) с которыми мы взаимодействуем в мире тонком, на другой границе? Для чего нам прибегать к постоянной эвфемизации, говоря, что это не сущность, это архетип? Не архетип это, а самостоятельная сущность, со своим характером, которая может делать то, что она хочет и когда захочет (как Иегова, из Ваших примеров).

Попробую ответить на этот вопрос сам. Со своей стороны, когда я писал фразы типа «своего Бога», меня так и подмывало заменить его на «голос моей Самости» и т.п., поскольку (как я смог отрефлексировать), надо мной довлели «дискурс университета», наследие сциентизма и «призрак психушки». Велико опасение выглядеть странным, рассуждать ненаучно или сойти за сумасшедшего. У Вас могут быть на это свои причины, но все они, как мне кажется не отменяют того, что я сказал выше. Либо, я чего-то не вижу…

Рассмотрение духовного опыта в психологическом ключе, на языке, присущем кабинету аналитика также иногда бывает необходимым и полезным. Полезным с теми же целями, что и при обычном обращении с аналитику при проблемах во взаимодействиях с собой и людьми – чтобы снять проекции, прояснить и отрефлексировать собственную позицию, сценарии и т.п. Но оно не может быть постоянным и повсеместным, иначе теряется ценность как самого дискурса, так и переживаний, которые мы через него описываем.

Человек многогранное существо и для описания различных граней своего опыта надо пользоваться и различными дискурсами. То, что я ученый не отменяет, что я могу быть верующим и говорить на языке церкви, а это в свою очередь не отменяет того факта, что у меня может быть эзотерический опыт, который я опишу на языке Кроули или Паламы и Ареопагита. Пойдя на работу, в свой кабинет, я буду говорить языками Фрейда и Юнга. Не это ли искомая игра персонами и ускользание от застревания в той или иной маске?

Важно отметить ещё и следующее. Я как и Фрейд постулирую наличие Реальности. Даже если мы её не можем познать в полной мере, и она является «вещью в себе», она необходима нам как точка опоры и как то, что мы можем увидеть в идеале, сняв все проекции и иллюзии (даже если идеал недостижим – это важно). Но при этом, я постулирую ещё и наличие Реальности Духовной (Трансцендентной), на которую тоже мы много всего проецируем, но к которой мы также можем приблизиться. Человеческая психика имеет «два полюса размыкания» — реальный мир, и имагинальный, а сам человек – существо, живущее между этими мирами.

И вот здесь, я соглашусь с Вами в том, что в мире Духа есть «абсолютный Икс, Черное Солнце, точка в нуле, о которой вообще ничего нельзя сказать, кроме того, что оно Есть», однако буду настаивать на том, что это возможно познать, поскольку наши познавательные способности не ограничены теми, что признаёт наука. В нас есть также и то, что родственно этой Духовной реальности. И здесь, в этой точке Х, этот опыт является абсолютным! Если бы Павел не считал свою встречу с Христом абсолютной и Предельной, то не сделал бы всего того, что он сделал. Другое дело, что он не стал Им и не обрёл полноту знания о Нём и о своём месте в божественном промысле. Встретиться с Богом и думать, что стал Им – предельно разные вещи!

Таким образом, я думаю понятно, что в своём различении архетипического и духовного я не пользуюсь ценностным критерием, согласно которому: «хороший» трансперсональный опыт получается манифестацией духовного, а «плохой», ведущий к разрушению – это «просто архетип». Для меня трансперсональный опыт – это трансперсональный опыт, а архетип – это архетип – форма, структура, задающая ограничение нашего мировосприятия подобная глазу или носу, которые видят только определенную цветовую гамму и носу, который чувствует только то, что может и уступает к примеру носу собаки. Но это отнюдь не повод отказываться от признания наличия цвета или запаха, эвфемизируя и овнутряя всё, говоря о раздражениях зрительных или обонятельных рецепторов.

Архетип Великой Матери может изрядно потрепать нас при столкновении с Кали, посредством негативного материнского комплекса находящегося внутри нашей психики. В позитивном же своём аспекте может исцелить и придать сил. При этом сама Кали, будет иметь к этим эффектам лишь опосредованное отношение. Однако, может быть и так, что покарает или облагодетельствует Сама Кали, минуя констелляции комплексов и проявления архетипов. А может воспользоваться ими, и действовать через них. Тем не менее, я верю в то, что возможны все три варианта, а также в то, что у нас есть возможность (хотя бы по косвенным признакам) отличить одно от другого. Если я могу отличить (а я на это надеюсь) Олега-в-моей-голове, от Олега-реального, то вполне вероятно смогу проделать это и в случае с Кали, пусть и по-иному.

В противном случае, сама теория архетипов должна быть признана абсурдной. Если у нас, хотя бы теоретически, нет возможности получить опыт вне-архетипический, то по закону верификации-фальсификации, сама идея архетипа – это уже не часть теории или гипотезы, а объект веры.

В начале данного текста я сказал о том, что «мы не сможем понять, как там на самом деле у богов, и чего они хотят, пока не вычистим эти «авгиевы конюшни» личного и коллективного бессознательного!» В свете изложенного позднее, этот тезис должен стать более понятным. Это – задача психологии и задача для каждого. Каждый из нас является Мессией, собирающим рассыпанные искры из разбитых сосудов микрокосмического Древа Жизни, если вспомнить каббалистическую метафору. И этот процесс, таинственным образом, отражается на Древе макрокосмическом и влияет на Бога. Психология – это одна из ступеней, к которой впоследствии присоединяется духовная работа. И ни одна из них не способна заменить другую. Если в случае с попытками Фрейда интерпретировать религию через психоанализ – всё стало понятно сразу, то юнгианская психология в плане смешения реальностей оказалась более коварна! Юнг-эзотерик слился с Юнгом-психологом, и не позволяет нам увидеть разницы между этими дисциплинами.

Я призываю отделить одно от другого, чтобы потом вновь соединить и использовать различные дискурсы, как различные наборы инструментов, но УЖЕ СОЗНАТЕЛЬНО и обрести способность к различению. Не следовать за Юнгом, но самому быть как Юнг, соединяющими и то, и это! Это именно то, чему я учу и что сам регулярно практикую.

Другие статьи из рубрики «Открытая переписка»:

Отзыв на книгу Олега Телемского «На темной стороне Луны» 

Ответ Дане Ш. 

Отзыв на отзыв Олега Телемского 

Четвертое письмо Олегу Телемскому