27 октября, 2017

Ответ Дане Ш.

Максим Бекарюков ответ на отзыв книга «На темной стороне Луны»

К нашей дискуссии с Олегом Телемским решил присоединиться Даня Ш. https://vk.com/id3787869?w=wall3787869_2659

Публикую здесь свой ответ на его второе письмо, поскольку в нём сформулировались значимые моменты, касающиеся моего мировоззрения. Текст получился объёмным и мощным. Ответ на первое письмо и письма самого Дани можно найти здесь, в комментариях: https://vk.com/bekaryukovmv?w=wall2259084_4191%2Fall

Здравствуйте, Даня!

Разумеется, Вы можете размещать свои письма у себя. Это открытая переписка.

Что касается вопросов и рассуждений, о которых говорите Вы, то они ставят перед нами очень глобальные вызовы, ответить на которые сразу не представляется возможным. Тем не менее, я попытаюсь осветить хотя бы некоторые из них.

Во-первых, вы говорите, что русские религиозные философы «были достаточно известны, и так же в свое время формировали смысловое поле». А также о том, что «и сейчас есть достаточно людей, считающих себя искренними и преданными христианами, людей, чьи взаимоотношения с Богом строятся на личном опыте и обладают для них огромной ценностью». Я этого и не оспариваю! Однако между «известны» и «поняты» – лежит огромная пропасть!

Мой разговор с Олегом начинался с упоминания Личности, чья историческая известность превосходит всех, кого мы знаем, а также с того, что Он был понят лишь единицами. Считать себя христианином и являться им – это разные вещи! (Предвосхищая возможный вопрос о том, кто это определяет – скажу – не я. Это определяет Бог, как единственный носитель объективной истины. О чем я ещё скажу немного позже).

Как бы ни хотелось постмодернистам уйти в дискурс отщепленных друг от друга изолированных субъектов, говорящих каждый о своём – я буду настаивать на том, что объективная реальность существует. Даже Владислав Лебедько (который, кстати сказать, весьма вероятно, присоединится к нашему обсуждению), долгое время развивающий тезисы постмодерна и относительности, в последнее время говорит о мета-модерне и восстановлении истины и критериев достоверности в своих правах, хотя и по-иному (новая эпоха требует новых стандартов). Игры переходного периода, именуемого «постмодерн» – заканчиваются и грядет новая эра.

Я настаиваю на том, что существует место встречи с Другим и возможность оценки происходящего и поступков. Ибо «по плодам их узнаете их». Если бы русские философы были поняты, а не просто известны, то не случилось бы той кровавой бойни, под названием революция. Если бы сейчас многие понимали суть послания Христа, то кинотеатры какашками за показ «Матильды» не забрасывались бы….

Как я уже говорил, я ни в коей мере не претендую на то, что являюсь единственным носителем Логоса христианства. Однако, речь идёт о том, что традиция является живой тогда, когда она развивается, а не тогда, когда в её рядах много начётчиков, сохраняющих верность мёртвой букве и\или своим фантазиям о ней. А, таких людей, которые её сейчас развивают – единицы! Да и знают их немногие. Тот же Сергей Сергеевич Хоружий, упоминаемый мною – в их числе. Но многие ли о нём знают? И если Вы утверждаете, что сейчас много тех, кто чувствует и развивает традицию, а не просто следует старым догмам, то я буду только рад. Однако, чтобы утверждать это, надо привести их имена. Мне они, увы, неизвестны. Я вижу лишь то, что вижу.

Во-вторых, я хотел бы обратить Ваше внимание на то, что Вы регулярно сами выходите на уровень, где возможно узнавание и встреча и который я называю объективным. Думаю, здесь необходимо прояснить, что под объективностью я понимаю не тоталитарную ограниченность диктующую истину, шаг вправо и влево от которой карается расстрелом, а существующую вне нас и помимо нас реальность, о существовании которой не спорят даже постмодернисты. Постмодернистское утверждение о «смерти автора», подразумевающее что текст, написанный автором приобретает независимое от него бытие и ему больше не принадлежит (т.е. в терминах социологии знания – объективируется), равно как не принадлежат ему и смыслы, заложенные в тексте, которые отныне каждый читатель волен извлекать сам – утверждает наличие объективной (по отношению к автору) реальности текста.

Продолжая эту мысль, можно сказать о том, что сам автор, отныне вступает в отношения со своим творением на уровне субъект-субъект. И, хотя, для него текст сохраняет бОльшую прозрачность, чем для других (что может быть иллюзорным, как, например, в случае с ребёнком, родители которого понимают тайну его души не больше, чем кто-либо другой, хотя и произошел он от них), автор также является внешним по отношению к этому тексту.

В качестве примера такого соскальзывания на уровень объективности в ваших словах, можно привести несколько примеров:

Сначала Вы говорите о том, что «быть может, пришло время осознать, что имя не равно сущность?» Однако, далее Вы говорите, что «увидеть то, что на самом деле скрывается за именем, данным другому человеку, невозможно!». Однако, если мы не можем знать, что скрывается за именем данным другому человеку, то и утверждать, что имя равно или не равно сущности мы никак не можем! Если Вы делаете такое утверждение, то имплицитно (бессознательно?) у Вас имеется знание этой сущности и возможность сравнить её с именем. Следовательно, перед Вами возникает некая объективная (внешняя) данность, и создаётся пространство для встречи с теми, кто чувствует и считает так же. Иначе, этот вопрос становится тем, о чём мы не можем рассуждать. Парадоксальным и невозможным.

В качестве другого примера можно привести Ваше рассуждение о том, в чем заключается «Главное открытие нового эона…» — это рассуждение об объективной данности и находится на онтологической границе.

Далее, говоря о том, что: «Подмена, о которой вы говорите, действительно имеет место, но ее причиной был не Юнг» — подразумевает знание того, о чем говорил Юнг и чему он был причиной, а также наличие возможности установить, что «действительно имеет место быть», а чего нет. То есть, опять объективность. Знание того-как-оно-есть. Если же мы говорим исключительно о частном мнении, то этот диалог уже не формирование философии нового эона, а досужие рассуждения нескольких людей.

Вы верно отмечаете, что имён может быть много. Но что ими является? Для меня именем является любое «узнавание». Когда двое или трое «узнают» нечто одинаково – происходит встреча! Однако, это не просто встреча двух (или более) людей, но ещё и Бога. Их Бога. Ибо, «где двое или трое собраны во имя моё, там и я среди них!»

И мои письма во многом о том, как я узнаю Иисуса Христа. Помимо того, что они призваны развенчать некоторые стереотипы и убеждения, или, как сказал Олег в частном письме мне:

поучаствовать в формировании религиозной философии Нового Эона, они призваны ещё и для того, чтобы сформировать Место Встречи меня и тех людей, кто имеет схожий опыт, знания и схожую веру, а, следовательно, и новый алтарь нашего Бога.

То же самое, параллельно делает и Олег. В той же самой переписке, он объединяет под знамена своих людей и укрепляет алтарь собственных богов. Однако, парадокс и тайна в том, что в мета-модерне, это уже не война и меряние силами, а формирование общей реальности духа! И его боги и мои – принадлежат одной реальности и в равной степени объективны! Если говорить о Звезде, горящей в сердце каждого человека, то не является ли она тем самым богом? И не ей ли надо вспомнить своё подлинное место в мироздании, дабы избежать столкновения с другими и исполнить свою Волю? Вселенная только тогда является вселенной, когда в ней есть множество звёзд, а также чёрные дыры и белые пятна 😊

Постмодернистский тезис о том, что истины нет – означает лишь то, что её нет у науки, религии, философии и прочих сфер интеллектуальной активности человека – пытавшихся подмять под себя все остальные дискурсы и подчинить себе, что случалось в разное время!

Более того, я здесь хочу быть последовательным, и заявить о том, что и субъективная истина также не существует! Этот факт необходимо также признать, поскольку в последнее время наблюдается тенденция и стремление «подмять» под мир субъекта: науку, религию, философию и т.п. То есть, фактически сделать то же, что в свое время делала сама религия и наука!

Однако, этот постмодернистский тезис никак не оспаривает существование истины у Бога. Более того, Он по-прежнему остается единственной точкой опоры, препятствующей установлению диктатуры чьей бы то ни было «истины», о чём замечательно высказался Пауль Тиллих, в работе «Динамика Веры» (ага! Ещё одно имя человека, который проводил тот же Логос, что и я. И, ага, это моё утверждение и субъективно (потому что он мне симпатичен) и объективно, потому что я имею опыт чего-то большего, подтверждающий этот мой тезис).

Следует понять, что устарели наши образы и способы понимания этой объективности. Она привязалась к мертвой букве, но её сила в духе! И если предположить, что все боги в действительности являются манифестациями Единого, то приобщаясь к одному из них и обретая с ним опыт встречи, мы все приобщаемся к нему и к единой реальности Духа.

В связи с вышеизложенным, нам важно понять, что разговоры о «звёздах в зените» подводят нас к искушению помыслить, что возможна встреча с Богом без Бога, в субъектной реальности человека. Всё это грозит монореальностью психоза и инфляцией. Однако, если монореальность и существует, то это не моя монореальность, а Его. И до тех пор, пока существую Я – это не монореальность, а диалог. Если она и есть, то только тогда, когда нет меня. А если есть я – то возможна и Встреча. Причем неважно с кем! С Богом ли с человеком ли… Если бы это было не так, то невозможна была бы и психотерапия!

Что касается теологии, то она выстраивает общее пространство и возможность для встречи не только человека и Бога, но и людей друг с другом. И моя речь о том, что это пространство требует пересмотра. Уникальный мир человека и его Звезды, безусловно должен быть признан, но также, он должен рассматриваться и в некоем общем контексте. Выстраивать диалог при наличии объективной реальности, но с возможностью признания различного, и при этом подлинного опыта субъектов – вот одна из задач теологии, с которой она ещё не справилась. И этих задач много! Часть из них я уже обозначил в своих письмах Вам и Олегу. Другую часть ещё только предстоит сформулировать и озвучить.

Таким образом, непонимание собственной объективности мешает Вам понять, что моя речь идёт также отнюдь не о «бое «старых» богов с «новыми»», а, в частности, о возвращении в праве голоса объективной реальности, Богу и дискурсу теологии. До тех пор, пока Вы не осознаете, что говорите о вещах объективных – пытаясь это отрицать, дискурс встречи, дискурс объективной реальности остаётся в вашей Тени и Вы не сможете уйти от внутреннего противоречия приписывая нам мнимые разногласия.

Нас приучили думать (а это именно так – приучили), что то, что находится на границе онтической и называется бессознательным – более понятно и доступно для нас, чем то, что находится на границах иных. Однако, это не более чем иллюзия. Теории бессознательного (не случайно их много) – это такие же теории, что и теории теологов. А само бессознательное также находится за границами человеческого. Не случайно Хоружий говоря о границах, говорит о дальних уделах.

И за одними, и за другими теориями стоит определенный опыт столкновения с тем, что находится за той или иной границей. Однако если разговоры о бессознательном для нас являются комфортными и одобренными, то разговоры о духовном – по-прежнему покрыты суеверными табу. Только названия для них покрасивше придумали – «инфляция», «спиритуализация», «традиционализм» и т.п.

По моему глубокому убеждению, это наследие модерна должно быть отвергнуто, равно как и наследие Средних веков, когда говорение о научных открытиях было возможно лишь тогда, когда их удавалось привязать к религиозным догмам.

Говоря об инфляции, вы полагаете что она заключается в том, чтобы «пытаться смотреть на вещи с некой «всеобщей точки отсчета» и воспринимать их как нечто статичное и абсолютное»; взамен этого, вы предлагаете «смотреть изнутри своей системы координат и признавать ее ограниченность» полагая, что это самое что ни на есть смирение (в том самом, незапятнанном смысле этого слова)». – А я говорю, что настало время соединить эти точки зрения! Не слепить, а использовать параллельно и одновременно.

Одним из парадоксальных свойств Христа является соединение в себе двух природ, ни одна из которых не подавляет другую. Вокруг этого парадокса было сломано немало копий и создано большое количество ересей – поскольку парадокс вместить трудно. Тем не менее, его личность даёт нам пример того, что такое возможно!

С вашими утверждениями об инфляции я не спорю. Тем не менее, она происходит чаще всего в тех случаях, когда мы эту «всеобщую точку отсчета» игнорируем. Если её вынести за скобки, утверждая относительность, то и окажется, что единственной точкой отсчета будет та, которую занимаешь ты сам! Настоящая инфляция возможна только тогда, когда мы забываем о Боге! Сложно занять место того, о чьем присутствии ты постоянно помнишь и чьё величие ощущаешь, осознавая при этом, что истина принадлежит Ему, а ты не можешь до конца её вместить, а способен лишь прикоснуться к ней.

Я отстаиваю возвращение объективности, возвращение теологии и ОПЫТА веры, дискредитированного научным и псевдонаучным мышлением, а также говорю о том, что необходимо удерживаться в этой точке напряжения между непознаваемым до конца «абсолютным знанием» – как всеобщей точкой отсчета, и субъективным пониманием – ограниченным позицией наблюдателя, не обесценивая ни то, ни другое! Мы привыкли думать, что вера – это слепое согласие с чужими словами или догмами. С тем, что мы никогда на себе не испытывали. Однако, это не так!

Опыт веры также является инструментом познания, среди прочего, позволяющим понять, что боги другого, хоть и выступающие под другими именами – суть одно и то же, что и Бог, которого я знаю. Либо, наоборот – утверждать их принципиальное различие. Если бы это было не так, то дискурс, объединяющий меня, Олега и Влада был бы попросту невозможен. Это не война с приведением контраргументов или диспут в духе классической апологии. Это – переплавка самого образа мысли, которая происходит внутри нас самих здесь-и-сейчас, но одновременно с этим, происходит и объективно!

Объективность существует! Пусть и существует иначе, чем это полагали в эпоху Модерна. Её нельзя схватить и раз и навсегда записать в книгах и сводах правил. Следовательно, математические и прочие моменты, используемые Вами для её отрицания (а эзотериками прошлого века – для доказательства!) здесь неприменимы, поскольку речь идет отнюдь не о плоскости науки. Спорить можно лишь о том, в какой степени мы можем эту самую объективность понять и с помощью какого именно механизма к ней приобщиться.

И здесь, я не предлагаю мне верить (я не Бог!), а следуя Кроули и Юнгу, предлагаю всем желающим удостовериться в моих словах через опыт. И метод этого испытания веками не менялся! Лучше всего, он выражен словами Христа, однажды сказавшего апостолам, спорящим о местах и достоинствах: «Готовы ли вы испить чашу, которую я пью? И креститься крещением, которым я крещусь?»

Возвращаясь к русским религиозным философам начала 20 века, следует отметить, что в их трудах есть один существенный минус. Никто из них не предложил праксиса. Юнг и Кроули, творившие в это же время, не просто рассуждали о тонких материях, но и предложили способы проверить их слова и получить свой собственный опыт. Однако, христианство в этом плане вообще огорчает отсутствием системы, позволявшей бы мирянам получить полноценный духовный опыт. Если у монахов есть «Добротолюбие» и последовательно прописанная «лествица» – представляющая собой наставления для духовного искателя и карту пути, то для мирян ничего подобного в рамках ортодоксального христианства не сложилось.

Тем не менее, в христианской среде также были попытки создания чего-то подобного, но они связаны не с творчеством философов, а с работами эзотериков: Шмакова, Томберга и Мёбеса. Их работы, построены вокруг символизма Таро, поскольку арканология – это не просто философия, но совокупность знаний и практик об устройстве мироздания и взаимодействии с ним.

Эти авторы создали своеобразную лествицу для получения духовного опыта и знания о себе. Или, другими словами – добротолюбия для мирян. Однако, то что было релевантно для начала 20 века, в нынешних условиях уже не отвечает современным вызовам и требует дальнейшего развития, с учетом принципов историчности, контекстуальности, адресности – сформулированных Владиславом Лебедько.

Задачу построения этой системы, полностью соответствующей духу и задумке (но не букве) носителей Традиции, работавших с ней до нас и посвящена большая часть моего нынешнего творчества. Подобно Юнгу и Кроули, я приглашаю всех желающих самостоятельно увидеть то, о чем я говорю, а также получить тот опыт, о котором я свидетельствую. Школа «Другое Таро», которую я сейчас развиваю представляет собой не только целостную мировоззренческую систему, наследующую христианской традиции и классическим школам эзотеризма, но и набор практик, позволяющий испытать все это на практике.

Другие статьи из рубрики «Открытая переписка»:

Отзыв на книгу Олега Телемского «На темной стороне Луны» 

Отзыв на отзыв Олега Телемского 

Третье письмо Олегу Телемскому

Четвертое письмо Олегу Телемскому