26 августа, 2017

Другое Таро. Глава 5. Первая группа арканов

Глава из книги Максима Бекарюкова «Другое Таро».

Император и Шут

картинка книга Максима Бекарюкова Другое Таро

Книгу целиком вы можете купить по ссылке.

Король и шут являются героями многих литературных произведений и других творческих проявлений. Достаточно вспомнить «Королеву Марго» Александра Дюма, где шут Шико является весьма заметной фигурой в истории Франции; «Песнь льда и огня» Дж. Мартина, где Сир Донтос становится шутом поневоле и играет немаловажную роль в истории с побегом Сансы Старк, а также упоминаются другие персонажи данного амплуа: Пестряк, Маслобой, Лунатик. Шутки последнего демонстрируют его ум, а некоторые персонажи полагают, что он является шпионом. Можно также вспомнить отечественную панк-рок-группу «Король и Шут» – песни которой являются сказочными повествованиями, со скрытой моралью и элементами мистики.

Однако значимость Императора (Короля) и Шута совершенно разного свойства. Император воплощает в себе идею закона, порядка, отцовства. Говоря об императоре, мы представляем себе огромную, но чётко ограниченную территорию – империю, а также суверена, возвышающегося над ней. Это конкретная фигура, нагруженная определенным смыслом: властью, силой, законом.

Образ шута является противоположностью императора. Во-первых, это бродяга, идущий без цели, не ограниченный пространством территории, вечный странник, неприкаянный. Понятие «странник» в древние времена считалось близким к понятию «ангел», поэтому странников старались уважать и оказывать почтение. Существовала целая культура странноприимства. Человек, пришедший из другого места, может прийти из рая, от Бога. Во-вторых, шут является единственным человеком при дворе, которому можно смеяться и шутить над королем, а также высмеивать недостатки и пороки придворных. При этом король обычно стойко сносит проделки шута и позволяет ему проявляться.

Шут – это ещё и юродивый. А юродивых, как известно, обижать нельзя, они являются носителями сакрального. Фигура Шута не от мира сего, и, в определённом смысле, он обладает большей властью, чем Император, – сакральной властью от Бога. Однако в социальном плане это фигура маргинальная – ноль, бродяга, бомж, безумец. А вот в мистическом плане  фигура шута являет собой Всё − воплощение Бога, Парабрахман, как определяет его Освальд Вирт[1].

Чтобы понять, какой властью и силой над умами и душами современников могут обладать юродивые, достаточно вспомнить такую фигуру, как Василий Блаженный, и легенду о том, как он предложил Иоанну Грозному кусок сырого мяса во время поста, с тем чтобы тот его съел, так же, как он ест своих подданных и проливает кровь невинных, на что царю пришлось сдержать свой гнев и ретироваться.

Когда же идея божественной власти воплощается по законам мира сего, приобретает земную структуру и подходящую ей форму, она воплощается в императоре. Императора помазывают на царство, коронуют. Как правило, это делает священник, а значит, император также является избранником Бога, но совершенно по-иному. Его божественность – это помазание. Божественность Шута – это проявление Бога в себе, одержимость божественным, нуминозным, архетипическим. С Императором можно взаимодействовать по регламенту, его действия нам обычно понятны и ясны. С Шутом всё иначе. Он безумен и непредсказуем, он лишен включенности в мир, но за счёт этого и божественен.

Отметим также, что на связь арканов Шут и Император указывает любопытная каббалистическая игра с порядковыми номерами арканов. Дело в том, что некоторые авторы (такие как К.К. Зайн и другие представители школы Египетского Таро) присваивали Шуту номер 22, а 22 это 2+2=4 − порядковый номер Императора[2].

Папа и Фокусник

В ранних рукописных версиях Таро, равно как и на печатных изображениях марсельского типа, мы находим фигуру Римского Папы, которого часто трактуют как аналог императора, только в духовной жизни. Можно определить его фигуру как олицетворение принципов морали и догмы. Он заключает в себе все то, что держит общество в духовном единстве, то, что делает людей людьми.

Мораль и догма – крайне амбивалентные явления, это то, что поддерживает религию, объединяет не только человека с Богом, но и с другим человеком, создаёт общность людей, которые не просто живут на одной территории, в одной империи, но и связаны верой в одного Бога (богов). Как нужны законы в обществе, так нужна и мораль. Принцип морали зачастую не писан, но разделяем большинством. Она связывает общество, делает людей ближе, но она же, в своих теневых аспектах, сеет вражду и разделяет людей, вплоть до священных войн.

Однако фигура Папы – это не только квинтэссенция принципа устройства общества через законы морали, норм и догм, но и образ Иерофанта – того, кто посвящает в мистерии, хранителя ключей от врат святилища Гнозиса. Иерофанты, заведующие посвящениями в Древнем Египте и Элевсине, были именно жрецами, а не магами или шаманами. Иерофанту не чужда живая религиозность, однако она так же является посвящённой конкретному богу (богам), регламентированной и структурированной, как и проявленная вовне экзотерическая религия.

В задачи жреца входит трансляция энергий от бога, передача особого жреческого благословения, освящения, совершения таинств ритуалов. Кроме того, это идея передачи знания, просвещения. В легенде о Таро, приводимой Папюсом и процитированной нами во второй главе, посвященные – зашифровавшие знания в арканах, были именно жрецами, а не магами.

Следует отметить, что на связь фигуры Папы с фигурами древних жрецов указывают не только сходство выполняемых ими функций, но и преемственность титула «понтифик», которым часто именуется Папа. Понтифик Максимус – именно такой титул носил верховный жрец Рима, а сама структура римской церкви изначально формировалась по аналогии со структурой жреческой коллегии Рима.

Как и в жизни, противоположностью жрецу в Таро выступает Маг. В Марсельской колоде мы видим, что маг – это Фокусник. Это персонаж, присутствующий на различных гуляниях, ярмарках, карнавалах. Он развлекает народ, творит иллюзию. В более поздних эзотерических колодах Фокусник превращается в возвышенного Мага, повелевающего стихиями, беседующего с богами и участвующего в непрерывном процессе сотворения мира[3]. Любая мораль, любая догма для него по своей сути иллюзорна. Точно так же и миф. Он сам создаёт мифы, играет с ними и выходит из них по своему желанию.

То, что Папа заставляет принять на веру, Маг проверяет и проживает на собственном опыте. Маг не просто создаёт иллюзию, но и разрушает её, играет с ней. Нельзя понять, как он это делает. Это принцип игры с реальностью. Таким образом, Папа символизирует следование традициям, правилам, нормам, а Маг управляет восприятием, создавая (субъективную?) реальность с её законами и вовлекая в неё других людей.

С одной стороны, фигура Мага близка фигуре Гермеса – имеющего доступ как в небесный, земной, так и в подземный миры. С другой стороны – это Фауст, являющийся прообразом интеллектуала Западной цивилизации, вечно находящийся в противостоянии между Духом Времени и Духом Глубин, ищущий свой непроторенный путь. С третьей стороны – это апостол Фома, провозглашающий принцип опыта в противовес вере – «если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю» (Ин 20:25), и создающий тем самым новый миф. Тот самый Фома, именем которого названо одно из наиболее значительных гностических Евангелий, в коем он таинственно именуется «близнецом» Иисуса[4]. И, наконец, с четвертой, это Симон Маг – олицетворение гнозиса.

Говоря о Симоне Маге, невозможно не вспомнить легенду о противостоянии Симона и апостола Петра. Предание говорит нам о том, что Симон Маг, имевший способность летать с помощью демонов, однажды упал на землю и разбился, поскольку по молитвам апостола Петра демоны отступили и бросили своего хозяина. В этой легенде мы можем увидеть не только демонстрацию превосходства христианства над магией и язычеством, но и противостояние апостола Петра со своей Тенью. Дело в том, что имя Петра, данное ему при рождении, – Симон. Имя Пётр он получил от Иисуса, отметившего характер апостола и предсказавшего его будущее, как основателя церкви.

Таким образом, противостояние Симона-Петра и Симона Мага превращается из локального противостояния двух представителей религиозных конфессий во внутренний конфликт, происходящий в душе человека, а также в противостояние двух арканов, в котором Симон-Петр представляет аркан Папа (Папа Римский – наместник апостола Петра на папском престоле), а Симон Маг – аркан Маг (Фокусник).

В идее Папы подразумевается четкая иерархия. Он является посредником между Богом и человеком. Люди могут лишь видеть проявления Бога в жизни, но никогда не увидят Его самого. Именно поэтому им нужен посредник. Папа – хранитель традиций, который отвечает перед Богом за свои дела и за свой народ. Маг – это человек, который управляет и повелевает стихиями, общается с ангелами, демонами, духами и богами. Он воплощает принцип прямой связи с Богом, выход за пределы человеческих возможностей. Здесь нет той иерархии, которая стоит за Папой. Маг сам принадлежит обоим мирам и свободно перемещается между ними.

Фигура Папы является ограничивающей, создающей мораль и догму. Она основана на том, на чем основано и стоит общество, без чего оно не может существовать. Фигура Мага – наоборот! Чистая игра, трансгрессия, выход за пределы. При этом на человеческом, земном уровне маг чаще всего будет восприниматься не как возвышенный мастер, а как фантазер, фигляр и ярмарочный фокусник. Он может играть любую роль, будучи при этом сам создателем самого принципа игры, однако оставаясь при этом фигурой маргинальной, не вписанной в общество до конца и подвергающейся гонениям со стороны масс. Здесь можно вспомнить трагическую судьбу доктора Фауста, сожжение особняка Джона Ди в Мортлейке, казнь Джордано Бруно, историю Генриха Корнелиуса Агриппы и т.п.

Любопытно также отметить, что во времена гонений на церковь уже сами священники стали обвиняться в невежестве, обмане, шарлатанстве (чем не образ Фокусника?). Их часто называли ряжеными, суеверными, мошенниками, манипуляторами (а ведь манипуляция – это ещё одна из характерных черт Мага!). Таким образом, мы видим, что эта пара имеет множество точек пересечения и является не менее связанной, чем король и шут.

Императрица и Верховная Жрица

Если мы взглянем на ранние изображения аркана Верховная Жрица в марсельских колодах и Таро Висконти-Сфорца, то увидим женщину, сидящую на папском престоле, в одеянии Папы Римского, с тиарой на голове и папским жезлом в руке, держащую на коленях книгу. Более того, если внимательно к ней присмотримся, то заметим, что женщина беременна!

Зная мифы и легенды, окутывающие историю европейского Средневековья, мы без труда узнаем в ней папессу Иоанну – женщину, занявшую папский престол, притворившись мужчиной. С исторической точки зрения, эта легенда является мифом и не находит никаких подтверждений. Однако она очень долго была на слуху и не подвергалась сомнению. Так, например, известно, что среди обвинений, выдвигаемых протестантами в адрес католиков, значилось и обвинение в том, что католики допустили святотатство, не распознав женщину, обманным путём ставшую Папой. При этом сами католики в спорах с протестантами не пытались представить эту историю как легенду, полагая, что такой факт имел место в действительности. Стойкое бытование легенды о папессе Иоанне в умах и устных преданиях того времени заставляет нас предположить наличие некоего архетипа, скрывающегося за ней.

Существует предположение, что под видом папессы Иоанны в патриархальную культуру окольными путями проник архетип сакральной женственности – жрицы, обладающей равным статусом со жрецом (Папой) и имеющей контакт с Богом[5]. Однако, на наш взгляд, такая точка зрения не является полной. Если бы дело обстояло только так, то Таро обошлось бы без образа папессы Иоанны. Существовали ранние итальянские колоды, в которых арканы Жреца и Жрицы были представлены образами аббата и аббатисы, также имеющими равный статус и доступ к сакральному[6]. Либо на них изображались божества – Юпитер и Юнона[7], что наглядно воплощает идею сакральности и равенство в статусе на земном и божественном уровнях.

На наш взгляд, образ папессы Иоанны имеет ещё один важный аспект, связывающий её с архетипом Трикстера. История Иоанны – это история лицедейства, игры, смены ролей, хождения на грани и итогового разоблачения, связанного с её женским естеством – беременностью и начавшимися родами. Эти моменты являются ключевыми и ставят аркан Папесса в один ряд с арканами Шут (Дурак) и Фокусник (Маг). Таким образом, ровно половина первой группы арканов оказывается связана с персонажами-трикстерами.

Следует также отметить, что с фигурой Папессы Иоанны связывался знаменитый образ Вавилонской Блудницы из Апокалипсиса Иоанна Богослова. Существовали даже изображения Папессы восседающей на Звере Апокалипсиса, сильно напоминающие тот образ, который использовал А. Кроули для иллюстрации аркана Вожделение (Сила).

Единственная женская пара арканов, рассматриваемая нами в первой группе, имеет как свою отличительную специфику, так и ряд моментов, объединяющих Папессу и Императрицу с другими арканами группы. Императрица – это земной аркан. Во-первых, это реальная императрица, королева, мать, хозяйка – женщина, наделённая властью. Во-вторых, это традиция. Традиция семьи, рода, культуры, которая передается по наследству (не по территориальному признаку – как у Императора, а по родовому). В том числе и традиция бытовой культуры. Домашние, семейные устои, «у нас так принято», которые не относятся к морали и законам общества. Это принципы, сплачивающие людей одного рода. Принцип родства по крови – единая кровь и плоть. Принадлежность к одному клану, нации, определенным устоям на бытовом уровне может как объединять, так и разъединять.

Помимо этого, Императрица – это сексуальность. Эрос. Либидо – то что соединяет, вдохновляет и стимулирует деятельность. Не случайно французская и английская школы Таро соотносили её с Венерой. Ей, в отличие от Папессы, скрывать свой пол и факт рождения детей не только ненужно, а даже наоборот. Рождение ребенка (плодородие) – ещё один важный фактор, связанный с Императрицей. Он является для неё добродетелью, способной привести не только к социальному признанию женщины в патриархальном обществе, но и к её религиозному «спасению». Как отмечает апостол Павел: «женщина спасается чадородием»[8].

В отличие от Императрицы, Верховная жрица так же, как и Шут с Фокусником, принадлежит к числу персонажей карнавала, игры. Если мы отойдем от драматизма, связанного с историей Папессы Иоанны, то ситуация, когда женщина переодевается в мужчину, да еще и в образ Папы, является по сути своей гротескной, карнавальной. Она таким образом претендует на папский закон, на установление морали, догмы. Подобно Трикстеру, она оказывается там, где её не должно быть в иерархической системе, и точно так же из неё выпадает. Здесь есть элемент подмены, элемент претензии на что-то другое, чем я не могу обладать.

Однако карнавал – это не только нечто развлекательное, ненастоящее, но и проявление сакрального, архетипического в профанном мире. Поэтому аркан Папесса, так же, как и Шут с Магом, являет собой гостя «иного мира», заблудившегося в нашей обыденной реальности, ставшего в результате персоной non grata.

Императрица – это власть реальная. Верховная Жрица (Папесса) – власть скрытая и иллюзорная. Образ Верховной Жрицы, который рассматривается в эзотерическом Таро вместо образа Папессы, связан с образами пророчиц, сивилл, которые с точки зрения социума, нормы – являются безумными. Очень часто пророчицы, впадая в определенное состояние (истерия?[9]), предсказывали будущее, но вместе с тем их считали ненормальными, умалишёнными.

Следует также отметить, что арканы Верховная Жрица и Императрица объединяет в пару и известный исследователь психологического Таро – Алёна Солодилова-Преображенская, связывая Жрицу с образом юной девы и функцией принятия, а Императрицу с образом жены (взрослой женщины-матери) и принципом созидания[10].

[1] Вирт О. Таро Магов. – СПб., 2002. – С. 196.

[2] Поллак Р. Мудрость Таро. Духовные учения и глубинные значения карт. – М., 2011. – С. 51.

[3] Любопытное исследование данной трансформации осуществил Андрей Костенко в статье «Как наперсточник стал магом. Заметки к истории Первого Аркана Таро» http://www.green-door.narod.ru/tarot-mag.html

[4] Евангелие от Фомы / Пер. с коптского проф. В.Н. Нечипуренко. – Ростов н/Д, 2007. – С. 17, 74.

[5] См.: Найт Г. Таро и магия. – М., 2013. – С. 43-44; Телемский О. Таро для всех и для никого. – М., 2015. – С. 72-73.

[6] Уэйт А. Э. Иллюстрированный Ключ к Таро. – М., 2013. – С. 32.

[7] Вирт О. Таро Магов. – СПб., 2002. – С. 88-89.

[8] «Не Адам прельщен; но жена, прельстившись, впала в преступление; впрочем, спасается через чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием» (1 Тим. 2, 14-15).

[9] См. исследование юнгианского автора Шапира Л.Л. Комплекс Кассандры: современный взгляд на истерию. – М., 2006. – 176 с.

[10] Солодилова (Преображенская) А. Карты Таро в работе психолога. – СПб., 2013. – С. 110.

Книгу целиком вы можете купить по ссылке.

Другие публикации о книге «Другое Таро»: